loading

Монастырь. Отрывок из книги «Все как есть или повесть о настоящем»

О некоторых подробностях записи «Экспедиции» я уже рассказывал выше, альбом был завершен 13.03.2014. Как всегда, повис вопрос: что дальше? Роста и Ступу он, конечно, не интересовал, а мы с Деном часто задумывались о том, чтобы просто бросить эту ношу, но при этом понимали: «завязать» не получится. Когда находишься рядом со Ступой, осознаешь, что это человек-прожектор, лучи которого не могут пробиться сквозь болото и грязь, и смириться с этим, сидеть сложа руки мы не могли, а в часы отчаяния обстоятельства складывались так, что бездействовать было просто нельзя.
В один из таких моментов мы получили письмо. Отправитель представился отцом Никодимом, рассказал, что служит в Задонском монастыре, что со Ступой знаком лично, так как жил когда-то на микроне, и у них были общие, скорей всего, не музыкальные интересы. А сейчас он хочет предложить Константину приехать в монастырь, потрудиться во славу божью. При монастыре есть Дворец культуры с аппаратурой и инструментами, и в свободное время можно будет заниматься музыкой. Письмо это мы передали Костику, но не в надежде, что он согласится, а просто чтоб был в курсе.
И вот однажды, когда у меня было серьезное намерение прекратить заниматься неблагодарными, бессмысленными делами, я случайно встретил Роста и Ступу. Они сидели на лавочке во дворе и думали, наверное, о чем-то важном. Я, проходя мимо, поздоровался, не собираясь им мешать, но вслед услышал Ступин голос: «Паш! – Я обернулся. – Отвези меня в монастырь…» «Я подумаю», – опешив, ответил я. Позвонил Денису, рассказал о странном желании Костика. Денис был в очередной ссоре со Ступой и без энтузиазма отнесся к этой шутке, но деваться некуда: если Костик захотел – нужно везти.
Незадолго до этих событий Ступин друг (тут обойдемся без имен) угостил Костика какой-то химатой, так что тот едва не отъехал. Возможно, этот конкретный случай сподвиг Костика уехать в монастырь. Здесь хочется, чтобы читатель понял, какое общество окружало нас и что я имел в виду, когда говорил о прожекторе, замазанном грязью. Мы сомневались, что Костик действительно хочет ехать.
Вечером, накануне поездки, я зашел к нему. Он относительно неплохо выглядел и, что более удивительно, собрал чемодан и сказал, что будет сидеть дома и ждать нас утром. Но, видимо, из дома он все-таки вышел, потому что с утра мы его застали в почти невменяемом состоянии. О многом говорила прическа: половина головы выбрита, половина нет. Видимо, и душа Костика также была на распутье. Одет он был в старинный офицерский овчинный тулуп, в руках был чемодан и полторашка апельсинового слабоалкогольного напитка, под глазом небольшой фингал, на голове кепка-хулиганка.
Позвонили Никодиму: так, мол, и так, будущий монах в таком состоянии, что настоятели могут испугаться. Ничего, сказал Никодим, привозите, не такое видали.
Еще нужно было заехать в СПИД-центр, чтобы Костику выдали терапию на пару месяцев вперед. Костик ввалился в кабинет, попытался объяснить ситуацию, но доктор также объяснила ему, что за нарушение режима они имеют право вообще отказать в выдаче лекарств, пусть даже и жизненно необходимых. Поездка опять оказалась под угрозой срыва. Денис подошел к врачу и начал объяснять, что пациент – музыкант, творческая личность, что мы пытаемся его спасти и везем в монастырь. Но доктор посмотрела таким взглядом, по которому без слов было понятно: «вы кого собрались спасать?» Однако лекарства все-таки выдала под личную подпись Дениса. Заехали за Ростиславом – так получилось, что он тоже захотел ехать. Он выглядел более презентабельно, но, как выяснилось потом, с собой прихватил пару флакончиков герботона. Один выпил залпом, другой добавил в Ступину «газировку».
Решив все организационные вопросы, мы взяли курс на Задонск.

Ростислав, хотя и был завсегдатаем монастырей, заметно нервничал и часто прикладывался к «газировке». Ступа пытался держаться и свои переживания скрывал за шуточками. Так, например, появился первый известный мем от Константина – «Я отменяю всех насекомых». Мы с Деном ехали с надеждой на то, что наконец-то получится вздохнуть с облегчением и избавиться хоть на некоторое время от груза ответственности. Если их примут в монастырь, то непременно должна ударить молния – не может такое событие остаться незамеченным где-то сверху, рассуждали мы.
Так, за разговорами, доехали до Задонска. У Роста, как только он вышел из машины, то ли от нервов, то ли от «газировки», стали сильно подкашиваться ноги. Костик за время в пути, наоборот, протрезвел, но в его глазах я заметил страх, он уже не мог скрывать его – это единственный случай, когда я видел Ступу таким.
Встретились с Никодимом. Он для начала предложил посетить ДК, который находится рядом с монастырем, и показать музыкантам их будущую репетиционную базу. Мы с Деном остались в машине, решив дождаться, когда все-таки наших героев уведут за стены самого монастыря.
Ко входу в ДК вели длинные ступеньки, типа таких, как в фильме «Дежавю» на потемкинской лестнице. И вот спустя несколько минут на выходе появился Рост. Он казался чем-то очень напуган, и, как только шагнул на ступеньку, его подкосило как будто пулей или ударом молнии, и он покатился вниз. Ден всю поездку не выпускал камеру из рук, но тут от неожиданности он ее опустил, и, к сожалению, кадров как в «Дежавю» снять не удалось. К счастью, обошлось без травм, а мы расценили этот случай как знамение свыше.
После того как Никодим увел друзей за стены монастыря, мы с чувством выполненного долга отправились домой. Но радость наша длилась недолго. Когда мы уже подъезжали к дому, позвонил Никодим, сказал, что Роста устроили в монастыре, а вот Костика нужно заселить в гостиницу, так как в этот же день в монастырь приехал архиепископ, и «братья» решили, что будет лучше, если он не увидит Костика. Мы перевели Никодиму деньги за гостиницу, еще надеясь, что все устаканится.
В этот же день наши герои успели побывать в отделении задонской полиции, так как Никодиму, перед тем как решать вопросы с заселением, нужно было отлучиться на службу, а друзья решили погулять напоследок. Купили полторашку и стали распивать ее на центральной улице, и на вопрос полицейского «Кто такие?» Костик скромно представился: «Я звезда российского рок-н-ролла Константин Ступин». Никодим догадался, где нужно искать гостей, прибыл в участок, подтвердил: мол, да, так оно и есть, это звезда, и полиции ничего не оставалось, как выписать звезде штраф и отпустить.
На следующий день Роста разбудили. Он хотел еще поспать, но ночлежка в дневное время должна быть закрыта на замок, а будущие монахи – находиться на службе или на работе. Рост с благим намерением навестить друга не пошел на службу, зашел в гостиницу к Ступе, где товарищи продолжили отсыпаться.
В 10 часов зашел Никодим, сказал, что архиепископ уехал, что теперь можно оформить и Костика, и повел послушников в трапезную, а потом на работу, где нужно было отбивать от стены старую плитку. Оценив ситуацию, друзья решили честно признаться отцу Никодиму, что они еще не готовы к такому серьезному шагу в своей жизни. Никодим понял душевные метания друзей и отвел их к старцу-иконописцу. Костик очень долго разговаривал наедине со старцем. Подробностей беседы мы не знаем, знаем только то, что старец сказал Константину: ты еще сюда вернешься.
После этого друзья отправились на автобусную остановку, но денег на билет не было. Рост позвонил мне, объяснил ситуацию и попросил перевести денег. Я вспылил и посоветовал им идти пешком. Путники в старину как-то ходили, подумал я, вот и эти не пропадут. Мать Роста все-таки пожалела сына и денег перевела, и друзья благополучно вернулись на родной «микрон».
Мы с Деном не были рады этому обстоятельству, а Рост и Ступа, видя это, решили как-то скрасить ситуацию и заявили, что берутся за ум и за написание альбома, который впоследствии получит название «Все уже было» и станет финальным в творчестве группы «Ночная трость».

Книга

Комментарии закрыты